Решения Нобелевского комитета по естественно-научным номинациям вызвали критику
Решения Нобелевского комитета по естественно-научным номинациям вызвали критику

Нынешний нобелевский урожай обострил дискуссию о том, можно ли ограничивать количество лауреатов тремя учёными.

Гиганты вроде Альберта Эйнштейна или супругов Кюри сегодня чрезвычайно редки. Открытия в основном совершаются трудом десятков, а то и сотен умов из нескольких организаций. При этом каждый может быть занят лишь своим маленьким и узким подразделом.

Нобелевские лауреаты Люк Монтанье и Франсуаза Барре-Синусси (справа налево), а также обойдённый вниманием Жан-Клод Шерман в 1983 году.

В справедливости решений Нобелевского комитета сомневается, в частности, редактор британского научного еженедельника New Scientist Роджер Хайфилд. Он отмечает, что премия-2011 в области физики отдана трём астрономам, которые представляли две большие исследовательские группы. С тем, что это вопиющий случай, согласен британский астроном Мартин Рис, бывший глава Королевского общества: «Было бы справедливо, если бы награда досталась всем участникам этих коллективов. К тому же общество получило бы менее искажённое представление о том, что такое сегодняшняя наука».

Роджер Дэвис, профессор астрофизики Оксфордского университета (Великобритания), подчёркивает, что в эти группы входили самые разные специалисты — например, эксперты в области наблюдательной техники, приборов, анализа данных, теории. Результат потребовал всех этих навыков. «В таких крупных коллаборациях руководителями, как правило, становятся те, кто задумал и направлял исследование, но для достижения результата обычно требуется вклад каждого участника команды», — отмечает г-н Дэвис.

Этот давний спор перерос в открытый протест в научных кругах Франции в 2008 году, когда Жан-Клод Шерман, сыгравший ключевую роль в открытии ВИЧ, должен был наблюдать со стороны за тем, как премия вручается двум его бывшим коллегам.

Жюль Хоффман, разделивший в этом году «Нобелевку» по медицине с двумя учёными из другой лаборатории, правила не комментирует, но согласен с тем, что наука превратилась в коллективный процесс: «Я считаю, что награда, во-первых, вручена за работы по врождённому иммунитету, а во-вторых, — всем людям, которые трудились в этой области».

Не все учёные согласны с тем, что система нуждается в пересмотре. «Невозможно премировать десять человек сразу, — замечает французский физик Альберт Ферт, нобелиат 2007 года. — Это разбавляет интерес к призу. Таковы правила игры».

Казалось бы, очевидным исключением стала Нобелевская премия по химии, которая вчера досталась Даниэлю Шехтману из Израиля за открытие квазикристаллов (писавший об этом Дмитрий Сафин, к слову, воскликнул «в кулуарах»: «Ну и где здесь химия?!»). Но даже эта награда уже оспорена. «Мы, химики, не можем отрицать тот факт, что ключевая публикация была подписана тремя фамилиями, — говорит Люк Барбье из Института физики и химии IRAMIS (Франция). — Для нас очевидно, что Дени Гратиа и Джон Кан тоже должны были получить признание».

Ограничение на количество лауреатов было введено в конце 1960-х — как раз из-за того, что число лауреатов стало заметно увеличиваться. Во второй половине XX века победителей в естественно-научных номинациях оказалось в два раза больше, чем в первой половине. В последнее десятилетие их стало в полтора раза больше, чем в 1901–1950 годах.

«Если что-то обнаружат в ЦЕРНе, где занято три тысячи человек, что мы тогда будем делать? — спрашивает сам себя Ларс Бергстрём, секретарь Нобелевского комитета по физике.

Подготовлено по материалам Франс Пресс.